6-13 июля 2007 года. Первые съемочные дни.
Первые дни съемок можно сравнивать с лакмусовой бумажкой. Ведь именно они показывают, насколько вы и ваша команда готова к созданию фильма.

Моя съемочная группа почти полностью состояла из молодых людей, средний возраст которых был 25-26 лет. И вовсе не потому, что я не смог найти более взрослых и, как может показаться на первый взгляд, более опытных специалистов. Во-первых, тем ребятам, что трудились на моей картине, опыта хватало. Трех-четырех картин, которые были за плечами каждого из них, было вполне достаточно. Во-вторых, все они были свежие, выносливые (что немаловажно при тех условиях, в которых мы снимали), не уставшие от своей профессии и по-настоящему преданные работе. Так что я лишний раз убедился в том, что нанимать молодежь отнюдь не рискованно. Было бы здорово поработать с ними на последующих проектах, однако из-за того, что в нашем кинематографе существует колоссальная нехватка кадров, заново собрать ту же самую команду будет просто нереально. Но это все досужие рассуждения, предаваться которым во время съемок не было времени.

Приехав в первый день на съемочную площадку, я увидел разорванные взрывами, горящие автомобили; гигантские бульдозеры, пытающиеся убрать эту кучу железа; суетящихся солдатов, пытающихся перекрыть движение транспорта и почти что бросающихся под колеса особо нетерпеливых водителей; ослов с верблюдами, с которыми не справлялись пастухи; арабов, несущих жертв теракта на местное кладбище… Иными словами, к съемкам все было готово. По всем пунктам – по количеству задействованной техники, количеству массовки и ассистентов – эта сцена была самой сложной во всем фильме. Конечно, мне не хотелось начинать съемки «Чужих» именно с нее, однако из-за того, что местная таможня сначала арестовала наши камеры, а потом очень долго не хотела их возвращать, другого выхода у меня не было – я пытался сохранить хотя бы график моих актеров.

Представьте себе это вавилонское столпотворение: 50 русских из съемочной группы, 20 русских актеров, 5 американских актеров, 100 арабских ассистентов, 100 арабских актеров из массовки, 2 осла и 3 верблюда. И все это – при 35-градусной жаре. В такие моменты начинаешь задаваться вопросом, почему ты выбрал профессию режиссера вместо, скажем, писателя. Этот же вопрос преследует тебя и на следующий день, когда ты лежишь в багажнике джипа, несущегося на скорости 80 км/ч и прыгающего по дюнам. При этом ты выполняешь сразу несколько стратегически важных задач – отдаешь указания актерам, операторам и осветителям; командуешь пиротехниками, взрывающих мины по обе стороны от джипа; а также пытаешься за что-то ухватиться, чтобы тебя не подбросило на очередном «трамплине» и ты не попал в кадр.

Американцы, кстати, не могли поверить, что мы сняли приезд врачей на место теракта и их прорыв сквозь минное поле всего за два дня. «В Голливуде мы бы снимали это как минимум неделю», - изумленно говорили они. Вообще, американские актеры мне очень помогали по ходу съемок. В отличие от некоторых наших исполнителей, пытающихся стать центром всеобщего внимания в перерывах между съемками, американцы, наоборот, часто становились для меня помощниками. Возможно, все дело в том, что в Штатах актер – это, прежде всего, профессионал и ремесленник, знающий свое дело, а не просто талантливый человек, умеющий играть. У некоторых из нас была отличная возможность поучиться у них тому, что называется «профессиональным подходом к кино». Ведь ребята, игравшие русских солдат, лишь к обеду, в силу объективных причин, выглядели по-настоящему измотанными. А я просил их выглядеть такими с самого утра, как только мы начали снимать.

К монтажу мы приступили сразу же, в первый съемочный день, причем не по возвращению в отель, а непосредственно на площадке. Дело в том, что любую сцену, будь она частью музыкального клипа или полнометражного фильма, я перед съемками прокручиваю у себя в голове и отчетливо представляю видеоряд, из которого она состоит. Поэтому сразу после команды «Стоп!» я уже готов монтировать. Стоит сказать спасибо монтажеру этого проекта. Он принадлежит к той редкой категории людей, которые моментально схватывают и чувствуют материал. Сидя с ноутбуком под легким навесом, который, прямо скажем, плохо защищал от жары, летящего песка и копоти, монтажер по кусочкам собирал сцену и показывал мне. Это было крайне удобно – я сразу видел, хватает мне отснятого материала или нет.

Помню, перед съемками меня пугали медлительностью арабских ассистентов, но со скоростью у них проблем не было – все помощники бегали как ошпаренные, выполняя мои команды. Правда, порой они бегали совсем не в ту сторону и выполняли вовсе не мои указания. Так, однажды, вместо того, чтобы пригнать на площадку черные джипы арабских террористов, они привезли новенькие, чистые джипы класса «люкс», прямо из автосалона, без единой царапинки. В результате съемочный день был сорван, поскольку снимали мы в пустыне, где до ближайшего населенного пункта было два часа езды. На следующий день они привезли идеально подходящие модели джипов, с открытым верхом, помятым кузовом, занесенные пылью… красного цвета. Следующие два часа мы провели с банками черной краски и кисточками в руках, перекрашивая машины.

Конечно, сцены с участием до зубов вооруженных террористов не могли не привлечь местный патруль. Среди отснятого материала можно найти испорченные дубли, когда проезжавший навстречу полицейский автомобиль включал сирены, разворачивался на 180 градусов и устремлялся за нами в погоню.

Так прошла первая неделя съемок, принесшая, пожалуй, только одно серьезное разочарование – им оказалась местная еда, которую нам доставляли на площадку. Не знаю, из-за чего – из-за жары ли, или из-за продуктов – но есть ее было невозможно, так что мы от нее отказались. Некоторые – моментально, а некоторые – после того, как вскоре ей отравились.

А затем нас ждали съемки на Каирской киностудии, по своей площади превосходившей любую голливудскую. Впереди были новые открытия и новые сюрпризы…